მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძრის წინაისტორია (ნაწილი V)

მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძრის წინაისტორია (ნაწილი I)

მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძრის წინაისტორია (ნაწილი II)

განსხვავება ქართულ ჯვარგუმბათოვან არქიტექტურასა და ბიზანტიურ გუმბათოვან ტაძრებს შორის

ქრისტიანული ცენტრული ტაძრების ჩამოყალიბება რომაულ და აღმოსავლურ არქიტექტურულ ტრადიციებს ეფუძნებოდა. რომაულ სამყაროში გუმბათოვანი ნაგებობების მშენებლობა მაღალ სრულყოფილებას აღწევდა, რასაც მოწმობს პანთეონი, იმპერატორთა სასახლეები, თერმები და მავზოლეუმები. აღმოსავლეთ რომის იმპერიაში ქრისტიანულმა არქიტექტურამ ადგილობრივი საკულტო ნაგებობების გამოცდილებაც აითვისა, რის საფუძველზეც IV-VI საუკუნეებში ჩამოყალიბდა მრავალფეროვანი ცენტრული ტაძრები.

პალესტინის ადრეული ქრისტიანული როტონდები და ოქტაგონები, რომლებიც კონსტანტინე დიდის ეპოქაში ქრისტეს მიწიერი ცხოვრების ადგილებზე აიგო, თავდაპირველად მარტივი ფორმის ნაგებობებს წარმოადგენდა. მოგვიანებით მათ დაემატა აფსიდები და სხვადასხვა დამხმარე სათავსები. ამ პროცესში განსაკუთრებული მნიშვნელობა შეიძინა სირიულმა არქიტექტურამ, სადაც შეიქმნა ცენტრული ეკლესიების არაერთი სახეობა.

სირიის, პალესტინისა და მოგვიანებით ბიზანტიის მრავალ გუმბათოვან ნაგებობას ერთი მნიშვნელოვანი თავისებურება ახასიათებდა — მათი უმრავლესობა ქვის გუმბათით არ იყო გადახურული. ფართო სივრცეების გადახურვა უმეტესად ხის კონსტრუქციებით ხდებოდა, რადგან თხელი კედლები ქვის მძიმე გუმბათს ვერ გაუძლებდა. ქვის გადახურვა მხოლოდ გამონაკლის შემთხვევებში გვხვდება და თანამედროვეთა განსაკუთრებულ აღფრთოვანებას იწვევდა.

ამ მხრივ ქართული არქიტექტურა სრულიად განსხვავებულ მოვლენას წარმოადგენს. საქართველოში მცირე სამლოცველოებიდან დაწყებული დიდი ტაძრებით დამთავრებული, თითქმის ყველა ეკლესია ქვის კონსტრუქციებით იყო გადახურული. ქართული გუმბათოვანი ნაგებობები თავიდანვე გათვლილი იყო ქვის მძიმე გადახურვაზე, რაც მათ კონსტრუქციულად განასხვავებდა როგორც სირიული, ისე ბიზანტიური ნიმუშების უმრავლესობისაგან.

VI საუკუნის უმნიშვნელოვანეს ძეგლებს შორის მოიხსენიებენ კონსტანტინოპოლის წმინდა სერგისა და ვაკხის ეკლესიასა და რავენის წმინდა ვიტალეს ტაძარს. ორივე ნაგებობა ცენტრული გეგმისაა და მათში გუმბათი დამოუკიდებელ საყრდენებზე — სვეტებსა და ბოძებზეა დაყრდნობილი. ტაძრის სივრცე შედგება ერთმანეთში ჩასმული კვადრატებისა და მრავალკუთხედებისაგან, რომელთა ცენტრში განლაგებულია გუმბათქვეშა არე.

თუმცა აღნიშნული ნაგებობები არსებითად განსხვავდება ქართული ჯვარგუმბათოვანი ტაძრებისაგან. წმინდა სერგისა და ვაკხის ეკლესია მთლიანობაში კვადრატულ ცენტრულ ნაგებობას წარმოადგენს, ხოლო ქართულ ჯვარგუმბათოვან სისტემაში კვადრატი თავად გუმბათქვეშა ბირთვია, რომლის გარშემოც ჯვრის მკაფიო მკლავები ვითარდება. ქართულ ტაძარში გუმბათი ორგანულად არის დაკავშირებული ჯვრის კონსტრუქციასთან, მაშინ როდესაც ბიზანტიურ ცენტრულ ნაგებობებში იგი დამოუკიდებელ სივრცით კომპოზიციას ქმნის.

საგულისხმოა, რომ თვით იმ ავტორების მიხედვითაც, რომლებიც ბიზანტიური ცენტრული ტაძრების განვითარებას აღწერენ, წმინდა სერგისა და ვაკხის, წმინდა ვიტალესა და სხვა მსგავსი ნაგებობებისგან უშუალოდ არ წარმოშობილა ჯვარგუმბათოვანი ტიპი. აღნიშნულია, რომ ეს ძეგლები მხოლოდ ცენტრული გუმბათოვანი სივრცის ძიების ეტაპს წარმოადგენდნენ და არა ჯვარგუმბათოვანი ტაძრის პირდაპირ წინამორბედებს.

კავკასიაში, განსაკუთრებით საქართველოში, VI-VII საუკუნეებში სრულიად განსხვავებული არქიტექტურული მიმართულება ჩამოყალიბდა. მისი უმაღლესი გამოვლინება იყო მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძარი (590–604). ჯვარი წარმოადგენს არა უბრალოდ ცენტრულ ნაგებობას, არამედ დასრულებულ ჯვარგუმბათოვან სისტემას, სადაც ჯვრის ოთხი მკლავი, გუმბათქვეშა კვადრატი და მთლიანი სივრცობრივი ორგანიზაცია ერთიან არქიტექტურულ სხეულად არის შერწყმული.

ქართულ ტრადიციაში ამ სისტემის საფუძვლად განვიხილავთ მეფე რევის ეპოქის ცნობილ კუბურ სამლოცველოს, რომელმაც ირანული არქიტექტურული გამოცდილების გადამუშავების შედეგად შექმნა ახალი სივრცითი მოდელი. სწორედ ამ მოდელის სრულყოფილ გამოხატულებად იქცა მცხეთის ჯვარი. მისი გავლენა შემდგომში გავრცელდა როგორც საქართველოში, ისე სომხეთის ქალკედონურ გარემოში და მოგვიანებით ბიზანტიურ სამყაროშიც.

განსაკუთრებული მნიშვნელობა აქვს წრომის ტაძარს (VII ს.). აქ პირველად მკაფიოდ გამოიკვეთა ოთხსვეტიანი გუმბათქვეშა სისტემა, რომელიც მოგვიანებით ბიზანტიაში ფართოდ გავრცელდა. ბიზანტიურ მეცნიერებაში ცნობილი „ოთხსვეტიანი ჯვარგუმბათოვანი ტაძრის“ ტიპი ფართოდ დამკვიდრდა მხოლოდ IX-X საუკუნეებში, მაშინ როდესაც საქართველოში ამ სისტემის ჩამოყალიბება რამდენიმე საუკუნით ადრე მოხდა. წრომის გარშემო ისტორიულად მდგარი ცეცხლთაყვანისმცემელთა სალოცავების გავლენით, მაგალითად, დედოფლის მინდორზე არქეოლოგების მიერ აღმოჩენილი ცეცხლთაყვანისმცემელთა სალოცავის გეგმით. (გაგოშიძე ი. წარმართული ტაძარი დედოფლის მინდორზე //ძეგლის მეგობარი.- 1974. – N35. გვ.70-78. – წარმართული პერიოდის ტაძრის ხუროთმოძღვრული დახასიათება. ტექსტს ერთვის ფოტომასალა).

აღსანიშნავია ის გარემოებაც, რომ კონსტანტინოპოლში ჯვარგუმბათოვანი ტაძარი ფართოდ მხოლოდ X საუკუნიდან გავრცელდა. მაკედონური აღორძინების ეპოქაში სწორედ ეს ტიპი იქცა იმპერიის ძირითად საეკლესიო არქიტექტურულ ფორმად. ამ დროისათვის საქართველოში უკვე არსებობდა ჯვრის, წრომის, ატენის სიონის, ნინოწმინდისა და სხვა მრავალი განვითარებული ჯვარგუმბათოვანი ძეგლი.

ამრიგად, ქართულ და ბიზანტიურ გუმბათოვან არქიტექტურას შორის განსხვავება მხოლოდ ცალკეულ სამშენებლო დეტალებში არ მდგომარეობს. განსხვავებულია თვით სივრცითი იდეაც. ბიზანტიური ცენტრული ტაძრები წარმოიშვა მარტირიუმებისა და როტონდების განვითარების გზით, მაშინ როდესაც ქართული ჯვარგუმბათოვანი სისტემა თავიდანვე ემყარებოდა გუმბათქვეშა კვადრატისა და ჯვრის ორგანულ ერთობას. სწორედ ამან განაპირობა ქართული არქიტექტურის განსაკუთრებული ადგილი ქრისტიანული სამყაროს ისტორიაში და მისი მნიშვნელოვანი გავლენა აღმოსავლური ქრისტიანული არქიტექტურის შემდგომ განვითარებაზე.

17. ჯვრის მცირე და დიდი ტაძრების შესახებ არსებული ინტერპრეტაციების გადახედვისათვის

მცხეთის ჯვრის მონასტრის არქიტექტურული ანსამბლი ქართული ხუროთმოძღვრების ერთ-ერთი უმნიშვნელოვანესი ძეგლია. ჯვრის დიდი ტაძარი წარმოადგენს ჯვარგუმბათოვანი არქიტექტურის კლასიკურ ნიმუშს, რომელშიც განსაკუთრებული სრულყოფილებით არის შერწყმული ინტერიერისა და ექსტერიერის მხატვრული გადაწყვეტა. ტაძრის შემოქმედმა ოსტატმა ფასადების კომპოზიცია ოსტატურად დაუქვემდებარა ბუნებრივ გარემოსა და ხედვის არეალს. დასავლეთის ფასადი, რომელიც ძირითადად მცხეთიდან აღიქმება, შედარებით სადადაა გადაწყვეტილი, მაშინ როდესაც აღმოსავლეთისა და სამხრეთის ფასადებზე კონცენტრირებულია დეკორატიული პროგრამის ძირითადი ნაწილი.

განსაკუთრებული მნიშვნელობა ენიჭება აღმოსავლეთის ფასადის ქტიტორულ რელიეფებს, სადაც გამოსახულნი არიან სტეფანოზ ერისმთავარი, დემეტრე და ადარნასე. ეს რელიეფები, ისევე როგორც მათთან დაკავშირებული ასომთავრული წარწერები, ქართული ეპიგრაფიკისა და პოლიტიკური ისტორიის უმნიშვნელოვანეს წყაროს წარმოადგენს. სამხრეთის ფასადზე გამოსახული ჯვრის ამაღლების სცენა, აგრეთვე გუმბათის ყელზე მოთავსებული მუხლმოდრეკილი ფიგურა, რომელსაც მკვლევართა ნაწილი ტაძრის ხუროთმოძღვრად მიიჩნევს, ქართული შუა საუკუნეების ქანდაკების საუკეთესო ნიმუშთა შორისაა.

მცხეთის ჯვრის შესახებ სამეცნიერო ლიტერატურაში ფართოდ გავრცელებულია შეხედულება, რომლის თანახმადაც, VI საუკუნის მეორე ნახევარში ქართლის ერისმთავარმა გუარამმა ხის ჯვრის მახლობლად ააგო მცირე ტაძარი, ხოლო VII საუკუნის დასაწყისში მისმა ძემ, სტეფანოზ I-მა, უკვე დიდი ჯვრის ტაძარი. ეს მოსაზრება განსაკუთრებით დამკვიდრდა გიორგი ჩუბინაშვილისა და მისი სკოლის წარმომადგენელთა ნაშრომებში და დღესაც ფართოდ არის გაზიარებული.

თუმცა წყაროებისა და არქიტექტურული მასალის ხელახალი ანალიზი იძლევა განსხვავებული ინტერპრეტაციის შესაძლებლობას. „ქართლის ცხოვრების“ ცნობაში ნათქვამია, რომ გუარამმა „იწყო შენებად ეკლესიისა ჯვარისა პატიოსნისა“ და მშენებლობა მხოლოდ ნაწილობრივ დაასრულა. ტექსტი პირდაპირ არ აკონკრეტებს, რომ აქ მხოლოდ დღევანდელი მცირე ტაძარი იგულისხმება. შესაბამისად, წყაროს ეს ცნობა შეიძლება განიმარტოს როგორც იმ უფრო ფართო სამშენებლო პროცესის დასაწყისი, რომელმაც საბოლოოდ ჯვრის დიდი ტაძრის შექმნამდე მიიყვანა.

ამასთანავე, საყურადღებოა მცირე ტაძრის არქიტექტურული თავისებურებებიც. მისი გეგმა, ზომები და კომპოზიცია მნიშვნელოვანი სალოცავისათვის დამახასიათებელ ნიშნებს შეიცავს, თუმცა რთულია იმის მტკიცება, რომ იგი დამოუკიდებლად წარმოადგენდა იმ მასშტაბისა და მნიშვნელობის ცენტრს, რომელსაც შუა საუკუნეების წყაროები ჯვრის მთასთან აკავშირებენ. ამიტომ საფუძვლიან განხილვას საჭიროებს მოსაზრება, რომ თავდაპირველი ნაგებობა შესაძლოა დაკავშირებული ყოფილიყო წმინდა ჯვრის გადახურვასთან და მისი კულტის არქიტექტურულ გაფორმებასთან, ხოლო შემდგომ ეტაპებზე თანდათან განვითარებულიყო უფრო მასშტაბურ კომპლექსად.

წინამდებარე კვლევის მიხედვით, ჯვრის მთაზე არსებული ხის ჯვრის არქიტექტურული გაფორმების პირველი ეტაპი შესაძლოა უკავშირდებოდეს მეფე რევის მიერ განხორციელებულ სამუშაოებს, როდესაც ჯვარი გადახურული იქნა გუმბათოვანი ნაგებობით. შემდგომ პერიოდში ეს ნაგებობა გაფართოვდა და ეკლესიის სახე მიიღო. მშენებლობის ერთ-ერთ მნიშვნელოვან ეტაპს შეიძლება წარმოადგენდეს გუარამ კურაპალატის მოღვაწეობა, ხოლო საბოლოო დასრულება სტეფანოზის, დემეტრესა და ადარნასეს დროის სამშენებლო საქმიანობას უკავშირდებოდეს. ასეთ შემთხვევაში აღმოსავლეთის ფასადის ცნობილი ქტიტორული რელიეფებიც სწორედ მრავალთაობიანი სამშენებლო პროცესის დასასრულს ასახავდა.

აღნიშნული ჰიპოთეზა განსხვავდება ქართულ ხელოვნებათმცოდნეობაში დამკვიდრებული შეხედულებისაგან, თუმცა იგი ეფუძნება როგორც წერილობითი წყაროების, ისე არქიტექტურული ფორმების ალტერნატიულ წაკითხვას. საკითხი საბოლოოდ გადაწყვეტილი ჯერ კიდევ არ არის და შემდგომ კვლევას საჭიროებს. მიუხედავად ამისა, არსებული მასალა საშუალებას იძლევა, მცხეთის ჯვრის მშენებლობა განვიხილოთ არა როგორც ორი ერთმანეთისაგან მკვეთრად გამიჯნული ტაძრის ისტორია, არამედ როგორც რამდენიმე თაობის მიერ განხორციელებული ერთიანი და ხანგრძლივი შემოქმედებითი პროცესი.

დასკვნა

მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძარი შეიძლება შეფასდეს არა მხოლოდ VII საუკუნის დასაწყისის დასრულებულ არქიტექტურულ ძეგლად, არამედ იმ მრავალსაფეხურიანი განვითარების გვირგვინად, რომლის ფესვები საქართველოს ქრისტიანობის ადრეულ ხანაში უნდა ვეძებოთ. 

ჯვარგუმბათოვანი არქიტექტურის იმ მიმართულებას, რომელმაც საბოლოო და სრულყოფილი სახე მცხეთის ჯვარში მიიღო, საფუძველი, როგორც ჩანს, ჯერ კიდევ წმიდა ნინოს მოღვაწეობის ეპოქაში ჩაეყარა.

„მოქცევაი ქართლისაის“ ცნობით, წმიდა ნინომ ქრისტიანულ სალოცავად გადააქცია მცხეთის მოგვთა უბანში მდებარე ცეცხლთაყვანისმცემელ მოგვთა ბაგინი, რომელზეც აღმართა ქრისტეს ჯვარი და სანათლავად გამოიყენა. 

წყარო აღნიშნავს: „იყო კარსა მოგუეთისასა, მტკუარსა ზედა. და იყო მცირეჱ ბაგინი, სამარხვოჲ მათი, რომელსა ზედა აღჰმართა წმინდამან ნინო ჯუარი ქრისტესი… და ერქუა ადგილსა მას მთავართა სანათლოჲ“. 

ამრიგად, მოგვთა ბაგინი ქრისტიანული კულტის პირველ კერად იქცა იმ ადგილას, სადაც ნათელს იღებდნენ ქართლის წარჩინებულნი.

კვლევის ფარგლებში გამოთქმული მოსაზრების თანახმად, ცეცხლთაყვანისმცემელთა აღნიშნული ბაგინი, იმჟამინდელი საკულტო არქიტექტურის შესაბამისად,  წარმოადგენდა კვადრატულ, ოთხმხრივ ღია, თაღოვან ნაგებობას, რომელიც ნახევარსფერული გუმბათით იყო გადახურული.

 მსგავსი არქიტექტურული ფორმა, წმიდა ნინოს მაგალითის განზოგადებით, ადვილად შეითვისა ადრეულმა ქრისტიანობამ, რაც ჩანს იმ ფაქტიდანაც, რომ წმიდა ნინოს მიერ მცხეთის ბორცვზე აღმართული დიდი ხის ჯვარი, მისი აღმართვიდან ოცდასამი წლის შემდეგ, მეფე მირიანის ძემ, უფლისწულმა რევიმ, ანალოგიური ტიპის ქვის ნაგებობით ე.წ. კუბით ანუ გუმბათით დაფარა და ნალექებისაგან დაიცვა.

ამგვარად, მოგვთა ბაგინის არქიტექტურული ფორმა, შემდგომში რევის მიერ აგებული „კუბის“ სახით, ქრისტიანულ სამშენებლო ტრადიციაში დამკვიდრდა. 

ეს იყო კვადრატულ საფუძველზე აღმართული, ოთხი დიდი თაღით გახსნილი, გუმბათოვანი ნაგებობა, რომელიც თავისი ფორმით ახლოს იდგა როგორც რომაულ ტეტრაპილონთან, ისე ირანულ ჩაჰართაღთან. 

VI საუკუნის ბოლოსა და VII საუკუნის დასაწყისში გურამ კურაპალატმა და მისმა შთამომავლებმა აღნიშნული ნაგებობა ეკლესიად გადააკეთეს, რის შედეგადაც ჩამოყალიბდა ის ტაძარი, რომელიც დღეს მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძრის სახელით არის ცნობილი. მისი კურთხევა შეასრულა ქართლის კათალიკოსმა კირიონმა, რომელიც ქალკედონური მართლმადიდებლობის ერთ-ერთ მნიშვნელოვან დამცველად მიიჩნევა.

საბოლოოდ, მცხეთის ჯვრის არქიტექტურულმა სახემ არა მხოლოდ სამშენებლო მნიშვნელობა შეიძინა, იგი იქცა ქალკედონური სარწმუნოების თვალსაჩინო სიმბოლოდ კავკასიაში. წყაროების მიხედვით, სწორედ სარწმუნოებრივი დაპირისპირების პირობებში აუკრძალა სომეხთა კათალიკოსმა მონოფიზიტ (მიაფიზიტ) მრევლს მცხეთისა და მანგლისის უკვე აგებულ ქალკედონურ ტაძრებში მისვლა და ლოცვა. ამის შემდეგ მცხეთის ჯვარი კიდევ უფრო მტკიცედ დაუკავშირდა ქალკედონურ ეკლესიურ ტრადიციას.

ამ გარემოებამ განაპირობა მცხეთის ჯვრის არქიტექტურული ტიპის ფართო გავრცელება. საუკუნეთა განმავლობაში ამ სტილის ტაძრები შენდებოდა როგორც საქართველოში, ისე ჩრდილოეთ კავკასიაში (სენტი, შოანა, არხიზ-ზელენჯუკის ეკლესიები), აგრეთვე ჩრდილოეთ სომხეთის ქალკედონურ გარემოში (ავანი, რიფსიმე, ზვარტნოცი და სხვა). 

შემდგომში, XI საუკუნიდან, მკვლევართა ნაწილის მოსაზრებით, აღნიშნული არქიტექტურული ტრადიცია გარკვეული ფორმებით გავრცელდა ბიზანტიურ და ძველ რუსულ საეკლესიო მშენებლობაშიც.

ამრიგად, მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძარი უნდა განვიხილოთ არა როგორც ერთჯერადი არქიტექტურული ქმნილება, არამედ როგორც მრავალსაუკუნოვანი განვითარების შედეგი, რომლის საწყისები წმიდა ნინოს ეპოქაში, მოგვთა ბაგინის ქრისტიანულ სალოცავად გარდაქმნაში იკვეთება, ხოლო დასრულებულ სახეს VI ს. ბოლოს ანდა  VII საუკუნის დასაწყისში იღებს -კირიონ კათალიკოსის დროს. ამ გზით მცხეთის ჯვარი იქცა როგორც ქართული ქრისტიანული არქიტექტურის უმნიშვნელოვანეს ნიმუშად, ისე ქალკედონური სამყაროს ერთ-ერთ ყველაზე გავლენიან არქიტექტურულ და სარწმუნოებრივ სიმბოლოდ.

Предыстория Большого храма Джвари в Мцхете

Митрополи́т Анания  Джапари́дзе

(Святая Нина, царевич Рев, Гуарам Куропалат и католикос Кирион у истоков грузинской крестово-купольной церковной архитектуры)

1.  Научная новизна и основная гипотеза исследования

Настоящая работа ставит своей целью новое осмысление архитектурного генезиса храма Джвари в Мцхете. В традиционной грузинской и зарубежной историографии Джвари рассматривается преимущественно как завершённый архитектурный памятник, созданный на рубеже VI–VII веков, строительство которого было осуществлено в сравнительно короткий хронологический период. В данном исследовании выдвигается иная точка зрения, согласно которой формирование архитектурного облика Джвари представляло собой многовековой процесс, а его истоки следует искать в строительных традициях, существовавших ещё до эпохи христианизации IV века.

Основной гипотезой исследования является положение о том, что крестово-купольная архитектура типа Джвари возникла не внезапно и не в результате прямого заимствования какого-либо готового иностранного образца, а сформировалась вследствие взаимодействия местного строительного опыта, христианских культовых потребностей и существовавших в Картли ирано-маздеистских архитектурных традиций.

В данном контексте особое значение приобретает сообщение «Обращения Картли» («Мокцевай Картлисай») о Багини, расположенной у «врат магов» в Мцхете, где святая Нино воздвигла крест и которое впоследствии стало местом крещения знати. Источник прямо свидетельствует, что данное сооружение находилось в пространстве, связанном с магами, что позволяет рассматривать его не как часть иудейской, а как элемент маздеистской культовой среды.

Если данная интерпретация верна, то первый этап развития христианской культовой архитектуры в Картли может быть связан с христианской адаптацией уже существовавших культовых сооружений. В этом случае особую значимость приобретает постройка типа чахартаг — квадратное в плане четырёхарочное купольное сооружение, широко распространённое в иранском мире эпохи Сасанидов.

В настоящей работе высказывается предположение, что «куба», построенная царевичем Ревом в конце IV века и именуемая в источниках «куба» или «кубо», могла быть связана именно с данной архитектурной традицией. Источники не содержат прямого описания формы этого сооружения, однако употребление самого термина, строительная среда эпохи и наличие в Картли маздеистской культовой архитектуры дают основания рассматривать постройку Рева как один из ранних этапов развития местной христианской архитектуры.

Особое внимание уделяется также монетам Степаноза Эриставмтавари. В грузинской нумизматике данные изображения обычно интерпретируются как символ победы христианства над маздеизмом. Однако в настоящем исследовании высказывается мнение, что данная символика могла иметь и более конкретное архитектурное содержание. В частности, изображение креста, установленного на пьедестале, может быть связано с тем сакральным пространством, в центре которого находился «Честной Крест» и вокруг которого происходило формирование будущего храма.

Согласно результатам исследования, строительство Джвари в Мцхете может быть рассмотрено как процесс, включавший несколько последовательных хронологических этапов: сакральное пространство времени святой Нино; «куба», построенная Ревом; работы по расширению комплекса, начатые Гурамом Куропалатом; строительная программа, завершённая Степанозом Эриставмтавари; и, наконец, освящение храма при католикосе Кирионе I. Таким образом, Джвари предстает не как результат единовременного строительного акта, а как итог многовекового архитектурного развития.

Цель настоящего исследования состоит в проверке данной гипотезы на основе комплексного анализа исторических источников, археологических данных, архитектурных особенностей памятника и нумизматического материала.

2. Христианство не отвергло полностью местные культово-архитектурные формы, а переосмыслило значительную их часть, подчинив новому религиозному содержанию.

Именно с этой точки зрения представляет интерес параллель между превращением святой Нино культового пространства Багини в христианское сакральное пространство и процессом формирования грузинской христианской архитектуры. Если принять такой подход, то грузинский центрально-купольный храм можно рассматривать не как форму, заимствованную извне и совершенно чуждую местной традиции, а как результат христианской трансформации местного, в том числе ирано-кавказского, строительного опыта.

Одним из важных оснований для подобного предположения является и то обстоятельство, что в «Обращении Картли» («Мокцевай Картлисай») первоначально упоминается «гумбади» (купол, купольное сооружение), тогда как уже в последующие века мы видим завершённый монументальный храм Джвари. Здесь закономерно возникает исследовательский вопрос: было ли построенное Ревом «гумбади» лишь небольшим защитным сооружением, или же оно уже представляло собой ядро той архитектурной композиции, которая впоследствии оформилась в Большой храм Джвари?

Из описания источников следует, что «гумбади» Рева представляло собой высокое сооружение, возведённое на квадратном основании, с четырьмя большими арками и соответствующим купольным перекрытием. Подобное сооружение в грузинских источниках иногда именуется «гумбади», а иногда — «куби», «куба» или «кубо». Вероятно, данные термины связаны с геометрической формой постройки.

В истории архитектуры купольное сооружение на квадратном основании с четырьмя арками широко известно под названиями «тетрапилон» и «чахартаг» (чахартак). Именно сооружения этого типа оказали значительное влияние как на культовую архитектуру Ближнего Востока, так и на развитие христианской архитектуры. В этой связи следует отметить, что кувуклия — сооружение над Гробом Христа в храме Воскресения Господня в Иерусалиме — также представляет собой одну из важнейших форм централизованного сакрального пространства.

Согласно имеющимся сведениям, построенный Ревом «куби» или «гумбади» едва ли был небольшой часовней. Напротив, вероятно, он представлял собой достаточно высокое тетрапилонное сооружение, размеры которого были связаны с тем крестом, который по молитве святой Нино был изготовлен из цельного дерева и установлен на холме Мцхеты. Это был крест, почитавшийся чудотворным и пользовавшийся особым благоговением.

Важно также отметить, что данный крест был установлен на специальном каменном основании, остатки которого сохранились до настоящего времени в Большом храме Джвари. Следовательно, можно предположить, что для защиты креста от дождя и иных атмосферных воздействий царевич Рев возвёл вокруг него открытую арочную купольную постройку кубической формы — «гумбади».

Подобное сооружение не являлось архитектурным исключением. В Картли и вообще в ирано-кавказском мире были широко распространены четырёхарочные культовые сооружения, которые современная наука обозначает термином «чахартаги». Один из известных их образцов сохранился и в Тбилиси в виде так называемого Атешгяха. Поэтому нельзя исключать, что «куба» или «гумбади» Рева принадлежало именно к этому архитектурному типу.

Слово «гумбади» в древнегрузинском языке означает «высокий свод» или «арочное перекрытие», что хорошо прослеживается уже в самом значении термина. Следовательно, упоминаемое в «Мокцевай Картлисай» «гумбади» могло обозначать не только элемент перекрытия, но и всё централизованное купольное сооружение в целом.

3. Строительство храма Джвари в Мцхете и «Кубо» Рева

Согласно грузинской исторической традиции, Честной Крест, воздвигнутый святой Нино на холме Мцхеты, первоначально находился под открытым небом. Позднее сын царя Мириана, царевич Рев, построил вокруг него каменное сооружение, которое грузинские источники именуют «куба», «кубо» или «куб». Многообразие данных терминов, по-видимому, отражает различные наименования одной и той же архитектурной формы.

«Обращение Картли» («Мокцевай Картлисай») сообщает, что малолетний сын Рева тяжело заболел. Тогда царевич дал обет перед Крестом:

«Если даруешь мне этого ребёнка живым, воздвигну кубо в обитель Тебе».

После исцеления сына он исполнил своё обещание и «построил кубо Креста Мцхеты». Из этого свидетельства ясно следует, что назначением сооружения, возведённого Ревом, была защита Честного Креста и организация вокруг него сакрального пространства.

Возникает вопрос: что означал термин «кубо»?

С этимологической точки зрения он может быть связан с греческим словом κύβος («куб»), обозначающим квадратную или кубическую форму. Соответственно, естественно предположить, что сооружение Рева представляло собой симметричную архитектурную конструкцию, основанную на квадратном плане.

В этой связи особый интерес вызывает широко распространённый в Иране сасанидской эпохи чахартаг (чахартак) — централизованное четырёхарочное сооружение, перекрытое куполом. Чахартаг состоял из четырёх опорных столбов и опирающихся на них арок, над которыми возвышался купол. Его план был квадратным, а в центре располагался культовый объект — как правило, священный огонь.

Учитывая культурные связи Картли с соседними регионами, можно предположить, что «кубо» Рева было связано именно с данной архитектурной традицией. В таком случае принципиальное отличие заключалось бы в том, что место священного огня в центре чахартага занимал чудотворный крест, воздвигнутый святой Нино.

Дополнительное значение данной гипотезе придаёт монета Степаноза Эристмтавари, на реверсе которой на месте сасанидского огненного алтаря изображён крест. Это изображение, безусловно, является символом победы христианства над маздеизмом, однако не исключено, что оно отражает и более глубокий архитектурный и идеологический процесс — христианское преобразование древней культовой формы.

Согласно источникам, крест Мцхеты был изготовлен из цельного дерева. Исходя из его предполагаемых размеров, можно предположить, что он был достаточно высоким, вследствие чего защищавшее его сооружение значительно превосходило по высоте обычный чахартаг. Поэтому «кубо» Рева, вероятно, представляло собой четырёхарочное купольное сооружение на квадратном основании, в центре которого находился деревянный крест, а вокруг сохранялось пространство для молящихся.

Можно предположить, что первоначально был сооружён каменный постамент Креста, сохранившийся до наших дней в центре храма, а затем вокруг него была возведена четырёхарочная перекрытая постройка. Таким образом, «кубо» Рева являлось не только защитным сооружением, но уже сформировавшимся сакральным центром, вокруг которого впоследствии развивались монастырский и храмовый комплексы Джвари.

Согласно данной гипотезе, в конце VI — начале VII века, в эпоху Гурама Куропалата и Степаноза Эриставмтавари, произошло не строительство совершенно нового храма с нуля, а расширение уже существовавшего сакрального ядра. Все четыре стороны первоначального централизованного сооружения были удлинены, сформировались рукава креста, появились апсиды, и в конечном итоге возникла знаменитая тетраконховая композиция Большого храма Джвари.

Таким образом, архитектурное развитие Джвари в Мцхете можно представить как последовательность нескольких этапов: крест святой Нино; «кубо», построенное Ревом; расширение времени Гурама; и, наконец, монументальный храм, завершённый в эпоху Степаноза. В таком случае Джвари предстаёт не результатом единовременного строительного акта, а итогом многовекового архитектурного развития, начальный этап которого непосредственно связан с эпохой христианизации IV века.

4. Маги в Мцхете, «дастуры» в горах: зороастрийское архитектурное наследие и грузинское христианское храмостроительство

До распространения христианства и ещё на протяжении нескольких столетий после него важное место в Картли занимала зороастрийская религиозная традиция. Грузинские исторические источники неоднократно упоминают магов, мобедов и общины огнепоклонников, которые были особенно широко представлены в Восточной Грузии, прежде всего в Мцхете.

Согласно свидетельствам летописцев, в Мцхете существовал «квартал магов», где проживали приглашённые из Персии жрецы. По сообщению «Картлис Цховреба», царь Парнаджом:

«привёл из Персии служителей огня и магов и поселил их в Мцхете, в том месте, которое ныне называется Могута».

Это свидетельство подтверждается и археологическими материалами. На территории Мцхеты обнаружены остатки сооружений, связанных с зороастрийским культом, а в городской топонимике до настоящего времени сохраняются названия «Квартал магов» (Могвта убани), «Мост магов» (Могвта хиди) и «Врата магов» (Могвтакари).

Глубина зороастрийской традиции в Грузии

Влияние зороастризма в грузинской действительности не ограничивалось только религиозной сферой. Его следы прослеживаются в топонимике, терминологии и, вероятно, в антропонимике. Ряд исследователей связывает имена грузинских царей — Адерка, Адарнасе и другие — с персидским словом ādar («огонь»).

Сохранившийся в горных районах термин «дастури» также свидетельствует о влиянии зороастрийской духовной иерархии, поскольку «дастур» являлся одним из высших жреческих титулов в зороастрийской религиозной системе.

Источники V века ясно показывают, что в Картли происходила острая идеологическая борьба между христианством и маздеизмом. По сообщению Джуаншера, власти Ирана регулярно направляли в Картли магов и мобедов для обращения местного населения в свою веру. Тем не менее благодаря деятельности Грузинской Церкви ведущие слои общества сохранили приверженность христианству.

Вопрос архитектурного наследия

Религиозное противостояние вовсе не означает полного отказа от предшествующего архитектурного опыта. Напротив, как это происходило во многих странах, грузинская христианская архитектура частично восприняла и творчески переработала уже существовавшие строительные традиции.

Именно поэтому особое значение приобретает изучение дохристианских культовых сооружений Мцхеты, Багинети и Некреси.

Исследование храма Джвари в Мцхете позволяет предположить, что его архитектурное ядро — центральный квадрат, над которым впоследствии был возведён купол, — представляет собой развитие строительных форм, уже известных местной традиции.

Большинство зороастрийских храмов имело квадратную или кубическую планировку. В центре на специальном постаменте поддерживался священный огонь. В христианскую эпоху место огня в рамках той же архитектурной схемы занял крест.

Одним из наиболее ранних примеров такого процесса можно считать «кубо», построенное царевичем Ревом вокруг Креста Мцхеты, где центральное место занимал уже не огонь, а крест, воздвигнутый святой Нино.

Шестиапсидный храм Багинети и Ниноцминда

Особого внимания заслуживает обнаруженное в Багинети шестиапсидное культовое сооружение. Его планировка обнаруживает поразительное сходство с многоапсидной композицией храма Ниноцминда.

Хотя подтверждение прямой генетической связи между этими памятниками требует дальнейших исследований, очевидно, что оба сооружения основаны на общих принципах центрической композиции.

С этой точки зрения постройку Багинети можно рассматривать не как непосредственный прототип Ниноцминды, а как более раннего представителя той же архитектурной традиции, развитие которой в конечном итоге привело к возникновению многоапсидных христианских храмов.

Храм Некреси и формирование тетраконха

Не менее интересным памятником является так называемый храм огня в Некреси. Его план объединяет центральное квадратное пространство, апсидные помещения и угловые камеры.

Именно эти элементы впоследствии сыграли важную роль в развитии грузинской тетраконховой и крестово-купольной архитектуры.

В плане храма Джвари отчётливо прослеживаются:

• центральный квадрат; 
• апсидные рукава, развитые в четырёх направлениях; 
• угловые помещения; 
• купол, возведённый над квадратным основанием. 

Примечательно, что аналогичный принцип уже существовал как в сасанидских чахартагах, так и в сооружениях типа Некреси.

Мавзолей Деметре и церковь Малого Джвари

Особое значение может иметь церковь Малого Джвари в Мцхете, традиционно связываемая с погребением царевича Деметре.

Не исключено, что первоначально это сооружение представляло собой мавзолей, который позднее был преобразован в христианский храм. Его композиция уже включала апсиду и основные элементы литургического пространства, вследствие чего памятник может рассматриваться как промежуточное звено между мавзолеем и полноценной церковью.

Вероятно, именно опыт строительства подобных небольших центрических сооружений способствовал формированию Большого храма Джвари.

Тбилисский Атешгях и архитектурная схема Джвари

Сохранившийся до наших дней Атешгях в Тбилиси позволяет наглядно представить тип сооружений, существовавших в позднеантичной Картли.

Атешгях представляет собой постройку кубической формы, квадратное ядро которой посредством тромпов переходило к купольному перекрытию. Именно такая конструктивная схема — квадрат, тромпы и купол — стала одним из фундаментальных элементов грузинской купольной архитектуры.

Поэтому можно предположить, что и «кубо», построенное Ревом, было создано на сходных конструктивных принципах, а в VI веке, в эпоху Гурама Куропалата и Степаноза Эриставмтавари, этот квадратный объём был расширен, получил крестообразные рукава и в конечном итоге оформился в архитектурный облик монастыря Джвари в Мцхете.

Заключение

Происхождение грузинской христианской архитектуры невозможно объяснить исключительно внешними влияниями. Не менее важную роль сыграла местная строительная традиция, формировавшаяся на протяжении многих столетий.

Комплексный анализ археологических и письменных источников показывает, что характерные для зороастрийских культовых сооружений элементы — квадратное ядро, центральное сакральное пространство, угловые конструкции, тромпы и купольное перекрытие — в христианскую эпоху были творчески переосмыслены и переработаны.

В результате сформировалась грузинская крестово-купольная архитектура, первым и наиболее влиятельным образцом которой стал храм Джвари в Мцхете. В этом смысле христианская Грузия не только отвергла прежнее религиозное содержание, но и поставила унаследованный архитектурный опыт на службу новой вере.

5. 

Грузинская христианская архитектура IV–VII веков и наследие зороастрийской строительной традиции

Грузинская церковная архитектура IV-V веков представляет собой особое явление не только в истории Грузии, но и в истории архитектуры всего восточнохристианского мира. Именно в этот период появляются сооружения, которые явно выходят за рамки как римско-византийских, так и сирийских архитектурных форм и демонстрируют признаки самостоятельного местного развития.

Особого внимания заслуживает так называемый «Квадрат» в Череми, который, согласно датировке Георгия Чубинашвили, относится к IV веку. Это сооружение представляет собой купольную постройку квадратного плана, открытую арками с четырёх сторон. Его архитектурная схема близка к иранскому типу чахартага — четырёхарочному сооружению, в центре которого в древности поддерживался священный огонь.

Георгий Чубинашвили отмечал, что значительная часть грузинских храмов IV-V веков не подчиняется архитектурным нормам, широко распространённым в христианском мире. Это обстоятельство свидетельствует о том, что речь идёт не о простом заимствовании иностранных образцов, а о продолжении местных строительных традиций и их христианском переосмыслении.

Подобно сооружению в Череми, в Некреси также существовала небольшая купольная постройка квадратного плана, открытая со всех четырёх сторон. Согласно её описанию, она представляла собой четырёхарочное купольное сооружение, нижний этаж которого служил усыпальницей. Шалва Амиранашвили прямо указывал на сходство данного памятника с культовой архитектурой иранских огнепоклонников.

Следует отметить, что Некреси был важным центром не только христианской, но и зороастрийской традиции. Житие святого Абибо Некресского, подвизавшегося здесь в VI веке, ясно свидетельствует о существовании в регионе сильных групп огнепоклонников. Согласно церковному преданию, Абибо уничтожил идолов, погасил культовый огонь и утвердил на его месте знаки христианского поклонения.

Особый интерес представляет так называемый «Большой квадрат» в Некреси, который археологи рассматривают как зороастрийский храм. Его планировка состоит из большого квадрата, в центре которого расположена небольшая квадратная камера, тогда как по углам размещены дополнительные помещения. Вся композиция отличается строгой симметрией.

Некоторые исследователи обращали внимание на то, что план храма в Некреси обнаруживает определённое сходство с тетраконховыми сооружениями более поздней эпохи. Особенно заметно наличие центрального квадрата, пространств, развивающихся в четырёх направлениях, и угловых помещений.

В этом отношении представляет интерес и план храма Джвари в Мцхете. Здесь ядром композиции также служит центральный квадрат, вокруг которого развиты четыре апсиды и четыре угловых помещения. Различие заключается в том, что в храме Некреси апсидные ниши ориентированы внутрь центрального пространства, тогда как в Джвари они обращены наружу, формируя тетраконховую композицию.

Можно предположить, что христианские мастера преобразовали уже существовавший местный строительный опыт в соответствии с новыми литургическими требованиями. В таком случае центральное замкнутое культовое пространство зороастрийского храма превратилось в христианский тетраконх, где сакральным центром стали Честной Крест и алтарь.

Заслуживает внимания и план Малой церкви Джвари в Мцхете, который по своим пропорциям и композиционному решению обнаруживает определённое сходство с внутренними камерами храма Некреси. Это обстоятельство может свидетельствовать о существовании общей строительной традиции, получившей после принятия христианства новое содержание.

Таким образом, анализ грузинской архитектуры IV-VI веков позволяет предположить, что в процессе формирования грузинских центрально-купольных и крестово-купольных храмов важную роль сыграло местное дохристианское архитектурное наследие. Зороастрийские чахартаги, квадратные культовые сооружения, центральные камеры и угловые помещения могли стать той строительной основой, творческое христианское переосмысление которой породило одно из наиболее оригинальных и самобытных направлений грузинского зодчества.

6. Церкви-предшественники Джвари в Мцхете и формирование крестово-купольной архитектуры в Грузии

Епископский собор Ниноцминда занимает особое место в истории грузинского зодчества. По оценке исследователей, он представляет собой переходный памятник, который, с одной стороны, является результатом развития простой тетраконховой композиции, а с другой — непосредственным предшественником той архитектурной группы, высшим выражением которой стал Большой храм Джвари в Мцхете. Поэтому Ниноцминда может рассматриваться как промежуточное звено между ранними центрическо-купольными сооружениями и классическими крестово-купольными храмами.

С нашей точки зрения, в композиции Ниноцминды можно усмотреть влияние планировочной традиции шестиапсидного огненного храма Багинети в Мцхете, тогда как обе церкви Джвари — Большой и Малый Джвари — в большей степени связаны с архитектурным наследием Некреси. При рассмотрении этой связи заслуживает внимания и то обстоятельство, что князь Рев, которому традиция приписывает строительство первоначального сооружения на месте Джвари, был правителем Кахети, а его политическим центром являлась Уджарма.

Как сообщает «Картлис Цховреба»:

«И дал своему сыну Реву в удел Кахети и Кухети, и посадил его в Уджарме…»

Это свидетельство подтверждает, что деятельность Рева была непосредственно связана с Кахети, где, в частности в Некреси, в тот период ещё сохранялись зороастрийские культовые традиции.

Особый интерес в развитии ранних тетраконховых памятников представляет церковь Старого Гавази. Её композиционным ядром является подкупольный квадрат, к которому примыкают четыре апсиды, тогда как переход от квадратного основания к круговой системе купола осуществляется посредством тромпов. Подобное решение уже ясно демонстрирует те архитектурные поиски, которые впоследствии получили совершенное воплощение в храме Джвари.

Проблема происхождения грузинской крестово-купольной архитектуры не может рассматриваться исключительно как архитектурное явление. Она тесно связана с религиозными и культурными процессами, разворачивавшимися на Южном Кавказе в VI–VII веках.

О глубине ирано-зороастрийского влияния свидетельствует и лексический фонд грузинского языка. Как отмечал М. Андроникашвили, в грузинском языке до настоящего времени сохраняется множество терминов, пришедших из зороастрийского культурного круга: «тадзари» (храм), «керпи» (идол), «звараки» (жертвоприношение), «эшма» (демон), «джоджохети» (ад), «багини», «дроша» (знамя), «андердзи» (завещание), «дастури» и другие.

Наряду с этим в древних грузинских царских династиях были широко распространены имена иранского происхождения: Фарнаваз, Парнаджом, Артаваз, Аршак, Бакур, Баграт, Мирдат, Адарнасе и другие.

Зороастризм оставался одним из главных конкурентов христианства в Грузии. Согласно грузинским источникам, даже в V–VI веках в Картли продолжали существовать общины огнепоклонников, действовали святилища огня, а маги предпринимали попытки обратить часть населения в свою веру.

На фоне этой исторической ситуации становится более понятным тот архитектурный процесс, который привёл к возникновению крестово-купольного храма. Можно предположить, что раннее грузинское христианское зодчество в определённой степени опиралось на местный опыт культового строительства, однако наполнило его принципиально новым, христианским содержанием.

Строительство храма Джвари в конце VI — начале VII века совпало с одним из важнейших периодов в истории Грузинской Церкви. Главным церковным деятелем этой эпохи был католикос Кирион I, который окончательно утвердил халкидонскую ориентацию Грузинской Церкви и вёл последовательную борьбу против прозелитической деятельности монофизитской Армянской Церкви.

По этой причине Джвари являлся не только архитектурным памятником. Для современников он воспринимался как символ грузинского халкидонства, знак самостоятельности Грузинской Церкви и зримое выражение её принадлежности к православному миру.

Именно поэтому в последующие века архитектурная схема Джвари получила широкое распространение. На её основе были созданы многочисленные тетраконховые и крестово-купольные храмы, среди которых особенно выделяются храм Атенский Сиони, Кветера, собор Мартвили и многие другие памятники.

Значение Джвари не ограничивается рамками грузинской архитектуры. Этот храм создал новую художественно-церковную модель, определившую основное направление развития средневекового грузинского культового зодчества и на протяжении многих столетий остававшуюся одним из главных символов грузинской христианской культуры.

7.  Древнегрузинская историография о Большом храме Джвари в Мцхете

Вопрос о строительстве Большого храма Джвари в Мцхете является одной из важных проблем грузинской историографии. Особое значение при этом имеют древнегрузинские письменные источники, сведения которых нередко отличаются от представлений, утвердившихся в современном искусствознании.

Согласно грузинской традиции, крест, воздвигнутый на горе Мцхеты, связан с деятельностью святой Нино. По свидетельству «Обращения Картли» («Мокцевай Картлисай»), царь Мириан по указанию святой Нино установил большой деревянный крест, который впоследствии стал одной из главных святынь грузинского народа. Почитание этого креста продолжалось на протяжении многих веков, и именно вокруг него сформировался монастырский комплекс Джвари.

Наиболее важное свидетельство древнегрузинской историографии сохранилось в сочинении Вахушти Багратиони. О Джвари он пишет:

«Здесь святая Нино установила крест, высеченный из ствола дерева. Впоследствии Гурам Куропалат, тридцать девятый царь, начал строить церковь, поскольку до того времени крест пребывал без храма, а его сын Деметре завершил строительство».

Это свидетельство заслуживает особого внимания. Вахушти прямо указывает, что крест, воздвигнутый святой Нино, первоначально «пребывал без храма», а строительство каменной церкви было начато Гурамом Куропалатом и завершено его сыном Деметре. При этом источник вовсе не говорит о последовательном возведении двух самостоятельных храмов — Малого и Большого Джвари. Напротив, текст создаёт впечатление единого строительного процесса.

Именно это обстоятельство дало некоторым исследователям основание предположить, что первоначально вокруг Святого Креста существовало сравнительно небольшое сооружение — так называемый «куб Рева», в результате перестройки и развития которого впоследствии возник Большой храм Джвари. С этой точки зрения сообщение Вахушти может означать не строительство совершенно нового здания, а архитектурное расширение уже существовавшего сакрального центра и его преобразование в монументальный храм.

Важные сведения содержат и ктиторские рельефы на восточном фасаде Джвари. Здесь изображены эриставмтавари Картли — Степаноз, Деметре и Адарнасе. Надписи подтверждают их непосредственную связь со строительством и покровительством храму. Особое значение имеет изображение Степаноза Патрикия, преклонившего колени перед Христом. Это обстоятельство позволяет предположить, что строительство осуществлялось на протяжении нескольких поколений и в нём принимали участие представители династии Гуарамидов.

Моисей Джанашвили также кратко касается истории строительства монастыря Джвари и в целом повторяет грузинскую историческую традицию. Его повествование, как и сообщение Вахушти, сосредоточено не на противопоставлении Малого и Большого храмов, а на культе Святого Креста и церковном центре, сформировавшемся вокруг этой святыни.

В искусствознании XX века, особенно после исследований Георгия Чубинашвили, широкое распространение получила точка зрения, согласно которой первоначально был построен Малый Джвари, а в конце VI — начале VII века Степаноз Эриставмтавари возвёл рядом с ним Большой храм Джвари. Данная датировка основывается главным образом на архитектурном анализе, а не на письменных источниках.

Вместе с тем следует отметить, что древнегрузинская историография не предлагает подобной картины. Вахушти упоминает лишь строительство одной церкви, начало которого он связывает с Гурамом Куропалатом, а завершение — с Деметре. Поэтому вопрос о соотношении исторических свидетельств и архитектурных реконструкций по-прежнему остаётся предметом научного исследования.

Заслуживает внимания и тот факт, что в центре Большого храма Джвари до настоящего времени сохранился постамент Святого Деревянного Креста. Это свидетельствует о том, что вся композиция храма была выстроена вокруг той святыни, которая в грузинской церковной традиции связывалась с эпохой святой Нино и царя Мириана. Следовательно, храм являлся не просто архитектурным сооружением, а особым «обиталищем и вместилищем» Святого Креста.

Таким образом, согласно древнегрузинской историографии, история Большого храма Джвари начинается с креста, воздвигнутого святой Нино, продолжается строительной деятельностью Гурама Куропалата и завершается во времена Деметре. Хронология, принятая в современном искусствознании, в определённой степени отличается от этой традиции, однако оба направления единодушно признают, что Джвари в Мцхете является важнейшим памятником грузинской христианской архитектуры и одним из главных символов грузинской государственности и Церкви.

8. Проблема «Кубо Рева» и его связь с Большим храмом Джвари в Мцхете

Вопрос о происхождении Большого храма Джвари в Мцхете до настоящего времени остаётся одной из наиболее сложных и дискуссионных проблем как грузинской, так и зарубежной историографии. Особого внимания заслуживает сохранившееся в «Картлис Цховреба» сообщение о «кубо», построенном царевичем Ревом, которое, по нашему мнению, представляет собой не только важный эпизод истории Джвари, но, возможно, лежит у истоков формирования грузинской крестово-купольной архитектуры.

Согласно «Обращению Картли» («Мокцевай Картлисай»), после того как святая Нино воздвигла на холме Честной Крест, он быстро превратился в одну из величайших святынь всего Кавказа. В Мцхету стекались паломники из Грузии, Армении и соседних стран. Предания о чудесах, связанных с Крестом, получили широкое распространение, а его почитание приобрело общехристианский характер.

Согласно тому же источнику, сын царя Мириана Рев, чей малолетний ребёнок был смертельно болен, молился перед Честным Крестом и дал обет:

«Если даруешь мне этого ребёнка живым, воздвигну кубо в обитель Тебе».

После чудесного исцеления ребёнка он исполнил своё обещание и «с усердием построил кубо Креста Мцхеты».

В историографии термин «кубо» обычно трактуется как небольшое сооружение или часовня. Однако сам текст источника допускает более глубокую интерпретацию. В древнегрузинском языке слово «кубо» нередко обозначало четырёхугольное крытое сооружение, предназначенное для защиты той или иной святыни. Поэтому вполне естественно предположить, что построенное Ревом «кубо» представляло собой каменную конструкцию, непосредственно укрывавшую и защищавшую деревянный крест.

Подобная необходимость действительно существовала. В другом фрагменте «Картлис Цховреба» рассказывается, как чудотворный столп Светицховели постепенно разрушался, поскольку верующие брали от него небольшие части для изготовления личных крестов. В результате древесина столпа была почти полностью разобрана. Аналогичная опасность могла угрожать и Честному Кресту Мцхеты. К нему постоянно прикасались паломники, кроме того, он находился под открытым небом и подвергался воздействию дождя, ветра и солнечных лучей. Поэтому сооружение каменного укрытия над святыней представляется вполне понятным и практическим решением.

Не исключено, что сооружение, возведённое Ревом, в определённой степени напоминало купольные культовые постройки, распространённые в Кавказском регионе и Иране того времени, среди которых особое место занимали сасанидские зороастрийские храмы огня. Однако речь здесь не идёт о механическом заимствовании их формы. Христианская среда подчинила существующий строительный опыт совершенно новому религиозному содержанию. В результате возникло каменное сооружение для защиты Креста, в центре которого находился уже не священный огонь, а главная христианская святыня — Честной Крест.

Согласно данной гипотезе, именно это «кубо» являлось тем архитектурным ядром, вокруг которого впоследствии сформировался Большой храм Джвари. Когда в конце VI — начале VII века начался грандиозный строительный проект, архитекторы не уничтожили древнее сооружение, а превратили его в композиционный центр нового храма. В результате в центре здания оказался постамент Креста и окружающее его пространство, сохранявшее первоначальную идею защиты святыни.

Подобная интерпретация объясняет и то обстоятельство, почему в центре Большого храма Джвари находится сооружение особого значения, не обладающее обычной литургической функцией. Оно может рассматриваться как архитектурный наследник древнего святилища, созданного ещё во времена Рева.

Особого внимания заслуживает также вопрос о национальной и конфессиональной принадлежности Большого храма Джвари. В армянской историографии XIX–XX веков неоднократно высказывалось мнение, согласно которому Джвари является памятником, созданным под влиянием армянской архитектуры. Некоторые авторы даже считали его архитектором армянского мастера Тодосака. В рамках той же концепции предшественником Джвари объявлялся храм Аван.

Однако принятие подобных взглядов сталкивается с серьёзными трудностями. Период строительства Джвари совпадает с эпохой острого догматического противостояния между Церквами Картли и Армении. Во времена католикоса Кириона Грузинская Церковь окончательно утвердилась на халкидонских позициях, тогда как Армянская Церковь сохранила монофизитскую ориентацию. Кульминацией этого конфликта стало анафематствование Грузинской Церкви армянским католикосом Авраамом и запрещение армянским верующим посещать монастырь Джвари.

В этих условиях трудно представить, чтобы в эпоху Кириона, когда Грузинская Церковь вела борьбу за сохранение собственной конфессиональной идентичности, её главный символический храм был построен по образцу монофизитской армянской архитектуры. Гораздо более естественным представляется противоположный процесс: именно Джвари стал авторитетным образцом халкидонского мира и впоследствии оказал влияние на церковное строительство других регионов.

Следует учитывать и то обстоятельство, что датировка сохранившихся до наших дней руин Авана во многом носит гипотетический характер. Существующие надписи не связывают данное сооружение напрямую с халкидонитским католикосом Иоанном Багаранским. Более того, сами армянские исследователи отмечают, что упоминаемый в надписях «Иоанн» не может автоматически отождествляться с Иоанном Багаранским. Вместе с тем известно, что на территории Авана существовали и более древние культовые сооружения, на месте которых позднее велось новое строительство.

Таким образом, вполне допустимо предположить, что сохранившиеся ныне руины Авана относятся к более позднему периоду и что влияние Джвари на данный памятник могло быть более заметным, чем обратное воздействие.

Исходя из всего вышесказанного, построенное Ревом «кубо» едва ли следует рассматривать лишь как легендарное или эпизодическое сооружение. Напротив, оно могло представлять собой то архитектурное ядро, на основе которого впоследствии возник Большой храм Джвари. В таком случае истоки грузинской крестово-купольной архитектуры следует искать не в иностранных образцах, а в местной строительной традиции, связанной с культом Святого Креста Мцхеты, которая берёт своё начало в IV веке и достигает совершенного художественного воплощения в VI–VII веках.

9. Куб Рева как прототип крестово-купольного храма. Большой храм Джвари в Мцхете — символ халкидонского христианства

Согласно грузинской церковной традиции, история Джвари в Мцхете начинается не в VI–VII веках, а с чудотворного деревянного Креста, воздвигнутого в эпоху святой Нино на холме Мцхеты. На протяжении многих столетий этот Крест являлся главным центром паломничества христиан всего Кавказа. «Обращение Картли» («Мокцевай Картлисай») сообщает, что сын царя Мириана, царевич Рев, во исполнение обета, данного после чудесного исцеления своего сына, построил для Креста «кубо — обитель». Именно это свидетельство лежит в основе предположения о том, что архитектурные истоки Большого храма Джвари следует искать в значительно более раннюю эпоху.

Термин «кубо», по всей вероятности, обозначает здесь каменное крытое сооружение, возведённое для защиты Святого Креста. Необходимость подобной постройки объясняется и самими грузинскими источниками. Подобно тому как части чудотворного столпа Светицховели уносились верующими для изготовления личных крестов, существовала опасность, что деревянный крест, находившийся под открытым небом, со временем мог быть повреждён или уничтожен. Следовательно, построенное Ревом «кубо» можно рассматривать как центральное культовое сооружение, предназначенное для сохранения и защиты святыни.

Подобное решение обнаруживает определённые параллели с восточной, прежде всего иранской, культовой архитектурой. В эпоху зороастризма широкое распространение получил тип так называемого «куба» или четырёхарочного купольного сооружения (чахар-таг), в центре которого помещался сакральный объект. Грузинская христианская традиция наполнила эту архитектурную схему совершенно новым содержанием: место священного огня занял Крест Христов, ставший главным символом новой веры.

Можно предположить, что именно это «кубо» стало основой дальнейшего архитектурного развития. Когда на рубеже VI–VII веков на холме Мцхеты был возведён Большой храм, строители уже располагали центральным сакральным ядром — каменным сооружением, защищавшим Святой Крест. Новое тетраконховое пространство сформировалось вокруг этого ядра. В результате возникла архитектурная система, в которой центральное купольное пространство и крестообразная композиция органично соединились между собой. В этом смысле Джвари можно рассматривать не только как отдельный храм, но и как исходный образец совершенно нового архитектурного направления.

Строительство Большого храма Джвари совпало с важнейшим этапом в отношениях между Грузинской и Армянской Церквами. В период деятельности католикоса Кириона окончательно обозначилось разделение между халкидонским и монофизитским направлениями. Именно в эти годы армянский католикос Авраам запретил своей пастве совершать паломничество к «Кресту Мцхеты» и «Кресту Манглиси». Это ясно свидетельствует о том, что Джвари уже воспринимался как главная святыня Грузинской халкидонской Церкви и важнейший символ её конфессиональной идентичности.

В данном контексте особое значение приобретает роль самой крестово-купольной архитектуры. Возможно, начиная с VII века эта форма перестала быть исключительно художественно-конструктивным решением и постепенно превратилась в знак конфессиональной принадлежности. Храм типа Джвари выражал принадлежность к халкидонскому миру и духовную ориентацию Грузинской Церкви.

Именно поэтому широкое распространение крестово-купольных храмов наблюдается в тех регионах, где грузинское церковное и культурное влияние было особенно сильным — в Тао, Кларджети, Шавшети, Спере, Кола и других областях Южного Кавказа. Население этих регионов говорило на различных языках, однако в церковном отношении принадлежало к халкидонскому миру. Крестово-купольный храм стал наиболее наглядным символом этой общности.

Относительно армянских храмов Авана и Святой Рипсиме существует множество различных мнений. Одни исследователи считают их предшественниками Джвари, другие рассматривают как параллельное или более позднее развитие аналогичной архитектурной традиции. Однако хронология и архитектурная эволюция этих памятников до сих пор содержат немало дискуссионных вопросов. Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что современное здание храма Святой Рипсиме явно воспроизводит основные признаки уже сложившейся тетраконховой крестово-купольной системы, а отдельные его элементы несут следы позднейших перестроек.

Таким образом, на основании данных грузинской церковной традиции может быть сформулирована гипотеза, согласно которой начальный этап развития архитектуры Джвари связан с «кубо», построенным царевичем Ревом, тогда как её окончательное формирование произошло в эпоху католикоса Кириона и эриставмтавари Степаноза. В результате возник тот классический тип крестово-купольного храма, который впоследствии оказал значительное влияние на развитие церковной архитектуры христианского Востока и стал одним из важнейших символов религиозной идентичности грузинского халкидонского мира.

10. Архитектурное наследие Джвари и развитие грузинской крестово-купольной архитектуры (VI-XIII вв.)

Строительство Большого храма Джвари в Мцхете в VI–VII веках завершило тот архитектурный процесс, который заложил основы классической формы грузинской крестово-купольной церкви. Однако храм Джвари не был началом этого развития; он стал результатом длительной эволюции и одновременно образцом для подражания последующих эпох.

К числу ранних купольных сооружений на территории Грузии относятся храм Святого Иоанна Крестителя монастыря Шиомгвиме (VI в.) и древняя церковь Гавази в Кахетии. Особое значение имеет Старый Гавази, который считается одним из первых тетраконховых сооружений грузинской архитектуры. Эту же архитектурную линию продолжал большой кафедральный собор Ниноцминды, руины которого сохранились до наших дней.

В конце VI — начале VII века на Южном Кавказе началась новая архитектурная эпоха. Особое место в этом процессе занимал храм Джвари в Мцхете, планировка и пространственная организация которого определили дальнейшее развитие грузинского христианского храмостроительства. Тетраконховая схема Джвари, восьмигранный барабан купола и централизованное пространство многократно воспроизводились на протяжении последующих столетий.

К этой же архитектурной традиции относятся Атенский Сион, храм Старой Шуамты, ранние церкви монастырского комплекса Икалто, Манглисский Сион и многие другие памятники. В VII веке сформировалось одно из важнейших направлений грузинского зодчества — центрально-купольный храм, ранним образцом которого считается кафедральный собор Цроми. Именно здесь впервые купол был опёрт на четыре столба, что значительно увеличило внутреннее пространство здания.

В ту же эпоху в архитектурном мире Южного Кавказа были созданы такие известные памятники, как храм Святой Рипсиме, церковь Святой Гаяне, храмы Мрена и Одзуна, а позднее и грандиозный комплекс Звартноца. Эти сооружения свидетельствуют о том, что в VII веке Грузия и Армения ещё развивались в рамках общего культурно-архитектурного пространства, хотя с углублением церковных различий постепенно оформились две самостоятельные архитектурные школы.

VIII–IX века представлены в истории грузинской архитектуры сравнительно скромно. Арабские вторжения, образование Тбилисского эмирата и общий кризис византийского мира существенно сократили масштабы строительства. Тем не менее в этот период были созданы такие значительные памятники, как Всехсвятская церковь Вачнадзиани, Кветера, храм Святого Георгия в Хони и другие сооружения, в которых уже заметны черты новой эпохи.

С X века начинается возрождение грузинской архитектуры. Особое значение приобрёл Тао-Кларджети, где были возведены Ишхани, Ошки, Хахули, Пархали, Долискана и другие монументальные храмы. В тот же период в Западной Грузии строятся кафедральные соборы Мокви, Бедии, Кумурдо и другие выдающиеся памятники.

В XI веке окончательно сформировался классический тип грузинского центрально-купольного храма. Главными памятниками этого периода являются храм Баграта, Светицховели, Самтависи и Алаверди. Именно тогда возникла характерная для грузинской архитектуры композиция восточного фасада, получившая наиболее совершенное воплощение в храме Самтависи. Впоследствии эта схема получила широкое распространение во многих грузинских и отчасти армянских храмах.

XII–XIII века стали золотым веком грузинской государственности и культуры. В этот период были построены Гелати, Икорта, Бетания, Питарети, Тимотесубани, Гударехи, Цугругашени и множество других выдающихся памятников. Грузинская архитектура достигла в это время высшего художественного и конструктивного совершенства.

Храм Джвари в Мцхете остался символическим началом всего этого многовекового развития. Его планировочные принципы, пространственная организация и художественный образ на протяжении столетий определяли основное направление грузинской церковной архитектуры. Поэтому Джвари является не только шедевром VII века, но и архетипом всей грузинской крестово-купольной архитектуры, её историческим истоком.

11. Различия между грузинской крестово-купольной архитектурой и византийскими купольными храмами

Формирование христианских центрических храмов основывалось как на римских, так и на восточных архитектурных традициях. В римском мире строительство купольных сооружений достигло высокого совершенства, о чём свидетельствуют Пантеон, императорские дворцы, термы и мавзолеи. В Восточной Римской империи христианская архитектура восприняла также опыт местных культовых построек, на основе которого в IV-VI веках сформировалось большое разнообразие центрических храмов.

Раннехристианские ротонды и октогоны Палестины, возведённые в эпоху Константина Великого на местах земной жизни Христа, первоначально представляли собой сравнительно простые сооружения. Позднее к ним были добавлены апсиды и различные вспомогательные помещения. Особое значение в этом процессе приобрела сирийская архитектура, где возникло множество разновидностей центрических церквей.

Для многих купольных сооружений Сирии, Палестины и позднее Византии была характерна одна важная особенность: большинство из них не имело каменных куполов. Перекрытие больших пространств обычно осуществлялось деревянными конструкциями, поскольку тонкие стены не могли выдержать тяжесть каменного свода. Каменные купола встречались сравнительно редко и вызывали особое восхищение современников.

В этом отношении грузинская архитектура представляет совершенно иное явление. В Грузии почти все церкви — от небольших часовен до крупных соборов — перекрывались каменными конструкциями. Грузинские купольные сооружения изначально рассчитывались на тяжёлое каменное покрытие, что конструктивно отличало их от большинства сирийских и византийских образцов.

Среди важнейших памятников VI века обычно называют церковь Святых Сергия и Вакха в Константинополе и храм Сан-Витале в Равенне. Оба сооружения имеют центрический план, а их купола опираются на самостоятельные опоры — колонны и столбы. Пространство храмов состоит из вложенных друг в друга квадратов и многоугольников, в центре которых располагается подкупольная зона.

Однако эти здания принципиально отличаются от грузинских крестово-купольных храмов. Церковь Святых Сергия и Вакха представляет собой в целом центрическое сооружение квадратной формы, тогда как в грузинской крестово-купольной системе квадрат является лишь подкупольным ядром, вокруг которого развиваются ясно выраженные рукава креста. В грузинском храме купол органически связан с крестовой композицией, тогда как в византийских центрических постройках он образует самостоятельную пространственную систему.

Примечательно, что даже согласно исследованиям тех авторов, которые рассматривают развитие византийских центрических храмов, церковь Святых Сергия и Вакха, храм Сан-Витале и подобные им сооружения не стали непосредственными предшественниками крестово-купольного типа. Они рассматриваются лишь как этап поиска центрического купольного пространства, но не как прямые прототипы крестово-купольного храма.

На Кавказе, и особенно в Грузии, в VI-VII веках сформировалось совершенно иное архитектурное направление. Его высшим выражением стал Большой храм Джвари в Мцхете (590-604 гг.). Джвари представляет собой не просто центрическое сооружение, а завершённую крестово-купольную систему, в которой четыре рукава креста, подкупольный квадрат и вся пространственная организация объединены в единый архитектурный организм.

В грузинской традиции основой этой системы считается известная кубическая часовня эпохи царевича Рева, которая в результате творческого переосмысления иранского архитектурного опыта породила новую пространственную модель. Наиболее совершенным воплощением этой модели стал храм Джвари. Его влияние впоследствии распространилось как в самой Грузии, так и в халкидонской среде Армении, а позднее и в византийском мире.

Особое значение имеет храм Цроми (VII в.). Именно здесь впервые отчётливо проявилась четырёхстолпная подкупольная система, которая впоследствии получила широкое распространение в Византии. Известный в византийском искусствоведении тип «четырёхстолпного крестово-купольного храма» утвердился лишь в IX–X веках, тогда как в Грузии эта система сформировалась на несколько столетий раньше.

Примечательно также, что в самом Константинополе крестово-купольный храм получил широкое распространение лишь начиная с X века. В эпоху Македонского возрождения именно этот тип стал основной формой церковной архитектуры империи. К этому времени в Грузии уже существовали такие развитые крестово-купольные памятники, как Джвари, Цроми, Атенский Сион, Ниноцминда и многие другие.

Таким образом, различие между грузинской и византийской купольной архитектурой заключается не только в отдельных конструктивных деталях. Различна сама пространственная идея. Византийские центрические храмы возникли в результате развития мартириев и ротонд, тогда как грузинская крестово-купольная система изначально основывалась на органическом единстве подкупольного квадрата и креста. Именно это определило особое место грузинской архитектуры в истории христианского мира и её значительное влияние на дальнейшее развитие восточнохристианского храмового зодчества.

12. К пересмотру существующих интерпретаций относительно Малого и Большого храмов Джвари

Архитектурный ансамбль монастыря Джвари в Мцхете является одним из важнейших памятников грузинского зодчества. Большой храм Джвари представляет собой классический образец крестово-купольной архитектуры, в котором с особым совершенством сочетаются художественные решения интерьера и экстерьера. Создатель храма мастерски подчинил композицию фасадов природному окружению и особенностям восприятия памятника. Западный фасад, который главным образом виден со стороны Мцхеты, решён сравнительно сдержанно, тогда как на восточном и южном фасадах сосредоточена основная часть декоративной программы.

Особое значение имеют ктиторские рельефы восточного фасада, где изображены эриставы Картли — Степаноз, Деметре и Адарнасе. Эти рельефы, равно как и сопровождающие их надписи асомтаврули, являются важнейшим источником по грузинской эпиграфике и политической истории. Сцена Воздвижения Креста на южном фасаде, а также коленопреклонённая фигура на барабане купола, которую часть исследователей считает изображением архитектора храма, относятся к лучшим образцам грузинской средневековой скульптуры.

В научной литературе широко распространена точка зрения, согласно которой во второй половине VI века эристав Картли Гуарам построил рядом с деревянным крестом небольшой храм, а в начале VII века его сын Степаноз I возвёл уже Большой храм Джвари. Эта концепция получила особое распространение благодаря исследованиям Георгия Чубинашвили и представителей его школы и сохраняет влияние до настоящего времени.

Однако повторный анализ письменных источников и архитектурного материала позволяет предложить иную интерпретацию. В «Картлис Цховреба» говорится, что Гуарам «начал строить церковь Честного Креста» и завершил строительство лишь частично. Текст не уточняет напрямую, что речь идёт исключительно о современном Малом храме. Следовательно, это свидетельство может быть истолковано как начало более широкого строительного процесса, который в конечном итоге привёл к созданию Большого храма Джвари.

Вместе с тем заслуживают внимания и архитектурные особенности Малого храма. Его планировка, размеры и композиция содержат признаки значимого святилища, однако трудно утверждать, что он сам по себе являлся тем крупным и влиятельным центром, который связывают с горой Джвари средневековые источники. Поэтому серьёзного рассмотрения заслуживает предположение, что первоначальное сооружение было связано с перекрытием Святого Креста и архитектурным оформлением его культа, а на последующих этапах постепенно развилось в более масштабный комплекс.

Согласно настоящему исследованию, первый этап архитектурного оформления деревянного Креста на горе Джвари может быть связан с деятельностью царевича Рева, когда Крест был перекрыт купольным сооружением. В последующий период это сооружение было расширено и приобрело форму церкви. Одним из важных этапов строительства могла стать деятельность Гуарама Куропалата, тогда как окончательное завершение связано со строительной деятельностью времён Степаноза, Деметре и Адарнасе. В таком случае знаменитые ктиторские рельефы восточного фасада отражали бы именно завершение многопоколенного строительного процесса.

Данная гипотеза отличается от устоявшихся взглядов грузинского искусствоведения, однако основывается как на альтернативном прочтении письменных источников, так и на новом осмыслении архитектурных форм. Вопрос остаётся открытым и требует дальнейших исследований. Тем не менее существующий материал позволяет рассматривать строительство Джвари не как историю двух резко разграниченных храмов, а как единый и длительный творческий процесс, осуществлявшийся несколькими поколениями.

С этой точки зрения Большой храм Джвари можно оценивать не только как завершённое сооружение начала VII века, но и как венец многоступенчатого архитектурного развития, корни которого следует искать в значительно более ранней эпохе.

---

Гипотеза развивается по следующей логической цепочке

1. Святая Нина использовала для крещения высших слоёв раннехристианской Иберии — князей и знати — уже существовавшее нехристианское сооружение, “Багин” расположенное в элитном районе Мцхеты.

Высшие слои населения столицы Иберии хорошо знали государственную религию Сасанидского Ирана — огнепоклонничество — и были её приверженцами. Культовые сооружения этой религии существовали в Мцхете, Тбилиси и других центрах; их остатки сохранились до наших дней. Одним из таких памятников является Атешга, которую в житии Святой Нины называют «Багином».

Одно из подобных сооружений находилось в «квартале магов» в Мцхете, возле Моста магов, на берегу Куры. Само название квартала указывает на то, что здесь проживало множество магов — жрецов огня. Район считался местом проживания местной элиты (главарей, князей). Именно здесь Святая Нина воздвигла крест и использовала данное сооружение как крещальню для знати.

Багин, или Атешга, представлял собой квадратное каменное сооружение, перекрытое куполом (так называемый чахартак), в центре которого на специальной платформе горел священный огонь. Однако ко времени Святой Нины оно, по-видимому, использовалось как усыпальница. Над ним был установлен крест — первый крест, воздвигнутый Святой Ниной. Второй крест она поставила на холме Мцхеты, там, где ныне возвышается Большой храм Джвари.

Этот крест, воздвигнутый Святой Ниной, назывался Честным Крестом.

2. Во времена Святой Нины и царя Мириана, в IV веке, на холме Мцхеты был установлен лишь Честный Крест, без какого-либо защитного сооружения.

3. В течение некоторого времени Крест стоял под открытым небом.

4. Рев, исполняя данный им обет, построил для защиты Честного Креста «кубу» («купол», «гумбад») — жилище Креста. Это ещё не была церковь в современном понимании, а представляла собой квадратное каменное сооружение, перекрытое куполом, в центре которого на платформе стоял Честный Крест.

5. Архитектурная форма этой «кубы» могла быть связана с уже известным в Картли сасанидским чахартаком (чартаком, сооружением типа tetrapylon или tetraconch), подобным тому, на котором Святая Нина воздвигла первый крест в Багине, в квартале магов.

6. В VI веке Гуарам Куропалат использовал это древнее сооружение (кубу, или гумбад) как основное ядро и начал вокруг него строительство нового, более масштабного христианского храма.

7. В результате возник Большой храм монастыря Джвари, который фактически стал архитектурным развитием и христианским преобразованием «кубы» Рева.

8. В этом процессе проявляется принцип, который особенно важен для данного исследования: христианство не отвергло полностью местные культовые архитектурные формы, а переосмыслило и преобразовало их.

Именно в этом отношении представляет интерес параллель между преобразованием Святой Ниной пространства Багина в христианское сакральное пространство и последующим развитием архитектуры Джвари. Если принять такой подход, то грузинский центрально-купольный храм можно рассматривать не как полностью заимствованную извне форму, а как результат христианской трансформации местных и ирано-грузинских строительных традиций.

Одной из сильных сторон данной гипотезы является и то обстоятельство, что в «Обращении Картли» сначала упоминается «гумбад», и лишь спустя столетия мы видим уже завершённый Большой храм Джвари. Именно здесь возникает исследовательский вопрос:

Был ли «гумбад» Рева лишь небольшим защитным сооружением или же он уже представлял собой ядро той монументальной композиции, которая впоследствии превратилась в Большой храм Джвари?

Гумбад, или куба Рева, вероятно, представлял собой высокое сооружение квадратного плана. Его высота определялась высотой дерева, из которого был вырезан Честный Крест. Источник сообщает, что из одного большого дерева были изготовлены три креста: самый большой был установлен на холме Мцхеты, второй, меньшего размера, — на горе Тхоти, а третий — в районе Уджарма—Бодбе.

О значительной высоте Честного Креста свидетельствует и сохранившееся доныне в центре Большого храма Джвари сооружение, которое некогда служило постаментом этого Креста. Оно представляет собой крупную и монументальную конструкцию. Именно на нём был установлен крест Святой Нины — главная святыня храма.

Следовательно, высокий крест, воздвигнутый на холме Мцхеты, был перекрыт каменным купольным сооружением — кубой. Позднее это сооружение было расширено Гуарамом Куропалатом и его потомками и в конечном итоге освящено как полноценная церковь католикосом Кирионом — знаменосцем халкидонства.

Поскольку этот храм был освящён католикосом Кирионом, активно боровшимся против монофизитства, он воспринимался как халкидонское святилище. Именно поэтому армянский католикос, согласно данным «Книги посланий» и других источников, запретил армянам-монофизитам (миафизитам) посещать и почитать этот храм.

Вследствие этого архитектурная форма Большого храма Джвари постепенно превратилась в символ халкидонской веры. В дальнейшем православные христиане Грузии и соседних регионов строили свои храмы, ориентируясь на этот образец, который стал одним из важнейших выражений халкидонской церковной идентичности.

Towards a Reconsideration of Existing Interpretations Concerning the Small and Great Churches of Jvari

Metropolitan Ananias Japaridze 

The architectural ensemble of the Jvari Monastery in Mtskheta is one of the most significant monuments of Georgian architecture. The Great Church of Jvari represents a classical example of a domed-cross church, in which the artistic solutions of both the interior and exterior are combined with exceptional perfection. The architect skillfully subordinated the composition of the façades to the natural surroundings and to the conditions of visual perception. The western façade, which is primarily visible from Mtskheta, is relatively restrained, whereas the eastern and southern façades contain the principal decorative program.

Of particular importance are the donor reliefs on the eastern façade depicting the Eristavis of Kartli—Stepanoz, Demetre, and Adarnase. These reliefs, together with their accompanying Asomtavruli inscriptions, constitute a major source for Georgian epigraphy and political history. The scene of the Exaltation of the Cross on the southern façade, as well as the kneeling figure on the drum of the dome, which some scholars identify as the architect of the church, belong among the finest examples of Georgian medieval sculpture.

A widely accepted view in scholarly literature holds that during the second half of the sixth century Guaram, Eristavi of Kartli, built a small church near the wooden Cross, while in the early seventh century his son Stepanoz I erected the Great Church of Jvari. This interpretation became especially influential through the works of Giorgi Chubinashvili and his school and continues to shape modern scholarship.

However, a renewed analysis of the written sources and architectural evidence allows for an alternative interpretation. The Kartlis Tskhovreba states that Guaram “began the construction of the Church of the Holy Cross” and completed it only partially. The text does not explicitly specify that this refers exclusively to the present Small Church. Consequently, this testimony may be understood as the beginning of a broader building process that ultimately resulted in the creation of the Great Church of Jvari.

At the same time, the architectural characteristics of the Small Church deserve particular attention. Its plan, dimensions, and composition indicate an important sanctuary, yet it is difficult to argue that it alone constituted the major and influential religious center associated with Mount Jvari in medieval sources. Therefore, serious consideration should be given to the possibility that the original structure was connected with the enclosure and architectural organization of the Holy Cross and that it gradually developed into a larger complex during subsequent stages.

According to the present study, the first stage in the architectural development of the wooden Cross on Mount Jvari may be connected with the activity of Prince Rev, when the Cross was enclosed within a domed structure. During a later period, this structure was enlarged and transformed into a church. One of the significant stages of construction may have been associated with Guaram Kuropalates, while the final completion appears to have taken place during the time of Stepanoz, Demetre, and Adarnase. In this case, the famous donor reliefs of the eastern façade would commemorate the completion of a building process extending across several generations.

This hypothesis differs from the established interpretations of Georgian art history. Nevertheless, it is based both on an alternative reading of the written sources and on a new understanding of the architectural forms. The question remains open and requires further investigation. Yet the available evidence allows us to view the construction of Jvari not as the history of two sharply separated churches, but rather as a single and prolonged creative process carried out over several generations.

From this perspective, the Great Church of Jvari may be regarded not merely as a completed monument of the early seventh century, but as the culmination of a multi-stage architectural development whose origins should be sought in a much earlier period.

---

Development of the Hypothesis: A Logical Sequence

1. Saint Nino used an already existing non-Christian structure, located in the elite quarter of Mtskheta, for the baptism of the upper strata of early Christian Iberia—princes and nobles.

The upper classes of the Iberian capital were well acquainted with and adhered to the state religion of Sasanian Iran, namely the cult of sacred fire. Religious buildings of this tradition existed in Mtskheta, Tbilisi, and other centers, and some of their remains have survived to the present day. One such monument is the Ateshga, referred to in the Life of Saint Nino as the “Bagin.”

One such structure stood in the “Quarter of the Magi” in Mtskheta, near the Bridge of the Magi on the bank of the Mtkvari River. The very name of the district indicates the presence of numerous Magi—priests of the sacred fire. The area was regarded as a place of residence for the local elite. It was here that Saint Nino erected a Cross and used the structure as a baptistery for the nobility.

The Bagin, or Ateshga, was a square stone structure covered by a dome (a chahartaq), in the center of which a sacred fire burned upon a special platform. By the time of Saint Nino, however, it appears to have been functioning as a mausoleum. A Cross was erected above it—the first Cross raised by Saint Nino. The second Cross was established on the hill of Mtskheta, at the site where the Great Church of Jvari now stands.

This Cross erected by Saint Nino became known as the Holy Cross.

2. During the time of Saint Nino and King Mirian in the fourth century, only the Holy Cross stood upon the hill of Mtskheta, without any protective architectural structure.
3. For a certain period, the Cross remained exposed to the open air.
4. In fulfillment of a vow, Rev built a “cube” (kuba, gumbad) as a protective shelter for the Holy Cross—a dwelling place for the Cross. This was not yet a church in the later sense but rather a square stone structure surmounted by a dome, within which the Holy Cross stood upon a central platform.
5. The architectural form of this “cube” may have been related to the Sasanian chahartaq, already known in Kartli, similar to the structure upon which Saint Nino erected the first Cross in Bagin, in the Quarter of the Magi.
6. In the sixth century, Guaram Kuropalates used this earlier structure—the cube or gumbad—as the architectural core and began constructing around it a new and larger Christian church.
7. As a result, the Great Church of Jvari emerged as an architectural development and Christian transformation of Rev’s cube.
8. This process illustrates a principle of particular importance for the present study: Christianity did not completely reject local cultic architectural forms but rather reinterpreted and transformed them.

In this regard, the parallel between Saint Nino’s transformation of the space of Bagin into a Christian sacred space and the subsequent development of Jvari architecture is especially significant. If this approach is accepted, the Georgian centrally domed church may be understood not as a wholly imported form but as the result of the Christian transformation of local and Irano-Georgian architectural traditions.

One of the strengths of this hypothesis lies in the fact that the Conversion of Kartli first mentions a “gumbad,” whereas several centuries later we encounter the completed Great Church of Jvari. This gives rise to an important research question:

Was Rev’s gumbad merely a small protective structure, or did it already constitute the nucleus of the monumental composition that would later develop into the Great Church of Jvari?

The gumbad, or cube, of Rev was probably a tall square-plan structure. Its height would have been determined by the dimensions of the tree from which the Holy Cross was carved. According to the source, three crosses were made from a single large tree: the largest was erected on the hill of Mtskheta, the second, somewhat smaller, on Mount Tkhoti, and the third in the Udjarma–Bodbe region.

The considerable height of the Holy Cross is also suggested by the structure that survives to this day at the center of the Great Church of Jvari and once served as the pedestal of the Cross. It is a large and monumental construction. Upon it stood the Cross of Saint Nino, the principal shrine of the church.

Consequently, the tall Cross erected on the hill of Mtskheta was enclosed within a stone domed structure—a cube. This structure was later enlarged by Guaram Kuropalates and his descendants and eventually consecrated as a fully developed church by Catholicos Kyrion, the champion of Chalcedonian orthodoxy.

Because the church was consecrated by Catholicos Kyrion, who actively opposed Monophysitism, it came to be regarded as a Chalcedonian sanctuary. For this reason, according to the Book of Letters and other sources, the Armenian Catholicos prohibited Armenian Monophysites (Miaphysites) from visiting and venerating this church.

As a result, the architectural form of the Great Church of Jvari gradually became a symbol of the Chalcedonian faith. Subsequently, Orthodox Christians in Georgia and neighboring regions built churches modeled upon this prototype, which became one of the most important architectural expressions of Chalcedonian ecclesiastical identity.

Development of the Hypothesis: A Proposed Interpretative Framework

The present hypothesis may be outlined through the following sequence of arguments, which are offered as a possible interpretation of the available textual and architectural evidence rather than as definitive historical conclusions.

1. It may be suggested that Saint Nino employed an already existing non-Christian structure, located within an elite district of Mtskheta, for the baptism of members of the upper social strata of early Christian Iberia.

The aristocracy of late antique Kartli appears to have been familiar with, and to varying degrees influenced by, the religious traditions associated with Sasanian Iran, particularly the cult of sacred fire. Archaeological and literary evidence indicates the existence of such cultic structures in Mtskheta, Tbilisi, and other urban centers. One of these may be identified with the structure referred to in the hagiographical tradition as “Bagin” or Ateshga.

According to this interpretation, a structure of this type may have existed in the so-called “Quarter of the Magi” in Mtskheta. If so, Saint Nino’s erection of a Cross in this location could be understood as an example of the Christian appropriation and transformation of an existing sacred space.

2. The available sources suggest that during the time of Saint Nino and King Mirian in the fourth century, the Holy Cross stood upon the hill of Mtskheta without a permanent architectural enclosure.
3. It is possible that the Cross remained exposed for a certain period before any substantial protective structure was erected around it.
4. The references to a gumbad in the written tradition may indicate that Prince Rev fulfilled his vow by constructing a domed structure intended to protect and monumentalize the Holy Cross. Such a building need not necessarily be understood as a church in the later architectural sense but may instead have represented a commemorative or cultic shelter centred upon the Cross itself.
5. The architectural form of this structure may have been influenced by the chahartaq type known from the Sasanian cultural sphere and already familiar in Kartli. Such a possibility would deserve consideration in light of the broader processes of cultural and architectural interaction occurring in Late Antiquity.
6. If this interpretation is accepted, the structure attributed to Rev may have served as the architectural nucleus around which Guaram Kuropalates initiated a more ambitious programme of church construction during the sixth century.
7. The Great Church of Jvari could therefore be viewed not as an entirely new foundation, but rather as the result of a gradual architectural expansion and Christian reinterpretation of an earlier sacred structure.
8. This line of interpretation highlights a broader phenomenon that may have characterized the Christianization of Kartli: the adaptation and transformation of pre-existing sacred architectural forms rather than their complete rejection.

From this perspective, the relationship between Saint Nino’s transformation of the sacred space of Bagin and the subsequent architectural development of Jvari acquires particular significance. The Georgian centrally domed church may thus be understood, at least in part, as the outcome of a complex process through which local and Irano-Georgian architectural traditions were reinterpreted within a Christian framework.

One of the most intriguing aspects of this hypothesis is the chronological sequence preserved in the written sources. The Conversion of Kartli mentions a gumbad, whereas several centuries later the historical record presents the fully developed Great Church of Jvari. This raises an important research question:

Should Rev’s gumbad be understood merely as a modest protective structure, or might it already have constituted the architectural core from which the later monumental composition of Jvari ultimately evolved?

Although a definitive answer remains elusive, several observations may be noted. The gumbad attributed to Rev may have been a relatively substantial structure whose dimensions were conditioned by the height of the Holy Cross itself. The sources indicate that three crosses were fashioned from a single large tree, the largest being erected on the hill of Mtskheta. Furthermore, the monumental pedestal preserved within the Great Church of Jvari suggests that the Cross occupied a position of exceptional prominence within the sacred complex.

On this basis, it may be proposed that the Holy Cross was at some stage enclosed within a domed stone structure, which subsequently underwent expansion and architectural transformation. Guaram Kuropalates and his successors may have played a decisive role in this process, while the final completion of the monument appears to belong to the period associated with Stepanoz, Demetre, and Adarnase.

The consecration of the church by Catholicos Kyrion, a leading defender of Chalcedonian orthodoxy, further suggests that the sanctuary acquired a distinct Chalcedonian identity. The evidence preserved in the Book of Letters and related sources indicates that this identity was sufficiently pronounced to influence ecclesiastical relations with the Armenian Church.

Within such a framework, the architectural form of the Great Church of Jvari may be interpreted not only as a masterpiece of Georgian architecture but also as a visual expression of Chalcedonian ecclesiastical self-definition. Its influence on subsequent church architecture in Georgia and neighbouring regions may therefore reflect both architectural and confessional continuity.

Naturally, this reconstruction remains hypothetical. Further archaeological, architectural, and textual investigation will be necessary in order to evaluate its validity. Nevertheless, the available evidence appears sufficient to justify reconsideration of the traditional model and to explore the possibility that the history of Jvari was characterized by a long and continuous process of architectural development extending across several generations.

მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძრის წინაისტორია

სარჩევი 

შესავალი———————————————————————————–გვ.1

1

მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძარი – სიმბოლო ქართული ქრისტიანობისა ანუ ქალკედონიზმისა————————————————————————–გვ. 23

 2

რევის „კუბა“ და მცხეთის ჯვრის არქიტექტურული გენეზისი———————-გვ.26

3

მცხეთის ჯვრის ტაძარი და ქალკედონური საქართველოს საეკლესიო გარემო—-გვ.27

4

ჯვარგუმბათოვანი ტაძრის წარმოშობის საკითხისათვის—————————–გვ.30

5.

მიზანი—————————————————————————————-გვ.31

6

ძირითადი ჰიპოთეზა———————————————————————-გვ.36

7 წყაროები

„რევის კუბიდან“ მცხეთის ჯვრამდე, წყაროები —————————————გვ.38

8

მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძრის აგების საუკუნოვანი ეტაპები————————გვ.65

9

რევის გუმბადის (კუბას) ანუ ხის დიდი ჯვრის დამცავის ქვის ნაგებობის სავარაუდო ზომები—————————————————————————————გვ.73

10

მცხეთის ჯვრის ტაძრის აგება და რევის „კუბა“—————————————გვ.76

11

IV–V საუკუნეების ქართული ქრისტიანული არქიტექტურა და ზოროასტრული სამშენებლო ტრადიციის მემკვიდრეობა————————————————გვ.78

12

მცხეთის ჯვრის წინამორბედი ეკლესიები საქართველოში და ჯვარგუმბათოვანი არქიტექტურის ჩამოყალიბება————————————————————გვ.80

13

მცხეთის ჯვარი და ჯვარგუმბათოვანი არქიტექტურის ქართული წარმოშობის საკითხი————————————————————————————–გვ.82

14

ძველი ქართული ისტორიოგრაფია მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძრის შესახებ——გვ.131

15

ჯვრის ტაძრის არქიტექტურული მემკვიდრეობა და ქართული ჯვარგუმბათოვანი არქიტექტურის განვითარება (VI–XIII სს.)———————————————–გვ.134

16

განსხვავება ქართულ ჯვარგუმბათოვან არქიტექტურასა და ბიზანტიურ გუმბათოვან ტაძრებს შორის—————————————————————————-გვ.138

17

ჯვრის მცირე და დიდი ტაძრების შესახებ არსებული ინტერპრეტაციების გადახედვისათვის————————————————————————-გვ.140

18

დასკვნა————————————————————————————გვ.142

Предыстория Большого храма Джвари в Мцхете

(Святая Нина, царевич Рев, Гуарам Куропалат и католикос Кирион у истоков грузинской крестово-купольной церковной архитектуры)—————————-

1. 

Научная новизна и основная гипотеза исследования————————————გვ.144

2.

Христианство и местные культово-архитектурные формы,.————————გვ.146

3. 

Строительство храма Джвари в Мцхете и «Кубо» Рева———————————გვ.147

4. 

Маги в Мцхете, «дастуры» в горах: зороастрийское архитектурное наследие и грузинское христианское храмостроительство——————————————-გვ.149

5. 

Грузинская христианская архитектура IV–VII веков и наследие зороастрийской строительной традиции————————————————————————–გვ.152

6. 

Церкви-предшественники Джвари в Мцхете и формирование крестово-купольной архитектуры в Грузии————————————————————————————გვ.154

7.

 Древнегрузинская историография о Большом храме Джвари в Мцхете————–გვ.156

8. 

Проблема «Кубо Рева» и его связь с Большим храмом Джвари в Мцхете———–გვ.157

9. 

Куб Рева как прототип крестово-купольного храма. Большой храм Джвари в Мцхете — символ халкидонского христианства—————————————————————გვ.160

10. 

Архитектурное наследие Джвари и развитие грузинской крестово-купольной архитектуры (VI–XIII вв.)

11.

Различия между грузинской крестово-купольной архитектурой и византийскими купольными храмами——————————————————————————გვ.163

12.

К пересмотру существующих интерпретаций относительно Малого и Большого храмов Джвари————————————————————————————–გვ.165

Towards a Reconsideration of Existing Interpretations Concerning the Small and Great Churches of Jvari————————————————————————————-გვ.169

Development of the Hypothesis: A Proposed Interpretative Framework—————–გვ.173

მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძრის წინაისტორია (ნაწილი III)

მცხეთის ჯვრის დიდი ტაძრის წინაისტორია (ნაწილი IV)